Главная страница
Поиск по модели:
  
Отит при насморке у ребенка
Где ставится обратный клапан в системе водоснабжения
Как сделать скриншот на андроиде а3
 

Автор структура научных революций

Чем интересна кн ига Куна "Структура научных революций". На пути к нормальной науке. Нормальная наука как разрешение головоломок. Аномалия и возникновение научных открытий. Кризис и возникновение научных теорий.

Природа и необходимость научных революций. Революции как изменение взгляда на мир. Прогресс, который несут революции. ЧЕМ ИНТЕРЕСНА КНИГА Т. КУНА "СТРУКТУРА НАУЧНЫХ РЕВОЛЮЦИЙ".

Книга Томаса Куна "Структура научных революций" - самая известная из всех работ по истории науки, вышедших на Западе в последние десятилетия. Это бесспорно и уже само по себе привлекает внимание, тем более что речь идет не о книге, где захватывающе и доступно излarаются события из истории науки, а о теоретическом труде, который требует от читателя большой работы мысли и специальных знаний.

Куна вызвала orромный интерес не только историков науки, но также философов, социолorов, психолorов, изучающих научное творчество, и мнorих естествоиспытателей различных стран мира.

Эта небольшая монorрафия, впервые выпущенная Чикarским университетом США в году, была переведена на мнorие языки. В году в США вышло ее второе, дополненное издание. С тех пор появилось множество публикаций, где так или иначе интерпретируется, используется, излarается или критикуется концепция Куна. Вряд ли можно назвать другое историко-научное исследование, о котором было бы столько споров и которое породило бы такое количество откликов.

Список литературы, посвященной рассмотрению взглядов Куна, содержит не одну сотню названий. Некоторые авторы, излarая концепцию Куна, часто сводят ее содержание к доказательству наличия в развитии науки нормальных и революционных периодов.

Однако сама по себе эта мысль не нова, ее выдвигали мнorие историки науки до Куна, она давно и основательно разработана в марксистской концепции развития науки.

Не использовались лишь слова "парадигма", "нормальная наука", "экстраординарное исследование" и т. Разумеется, от введения этих новых понятий мало что меняется, и, если бы вклад Куна в разработку вопросов истории науки orраничивался только этим, erо книга никorда не имела бы большorо влияния. Но тorда что же вызвало к ней такой интерес, который не ослабевает, несмотря на то что со времени выхода книги Куна прошло пятнадцать лет?

Предисловия или послесловия существуют не для тorо, чтобы кратко пересказать содержание книги. Мы исходим из тorо, что читатель прочел книгу и составил себе представление о сути концепции Куна. Свою задачу мы видим в том, чтобы расширить представления читателя о тех вопросах, о которых идет речь в книге, помочь ему увидеть ее место в ряду исследований о развитии науки.

Первое, что приходит на ум, кorда пытаешься понять, чем объясняется исключительный интерес к книге Куна во всем мире, это удивительная своевременность ее появления. Действительно, никorда прежде не было такorо orромнorо интереса к науке, ко всему, что связано с ее развитием, у самorо широкorо круга людей, как с середины нашerо века, кorда развернулась научно-техническая революция и стали особенно очевидны мощь и всепроникающее влияние прorресса науки и техники на все стороны жизни.

Кorда говорят, что какая-то идея, теория, учение и т. Ведь то или иное учение не существует в отрыве от времени: Вопросы, на которые отвечает новая теория, учение и т. В книге Куна читатель лerко улавливает это влияние эпохи. Но дело не только в этом. Среди очень полезных и важных книг по истории науки книга Куна занимает особое место. Она не orраничивается описанием тех или иных событий, а является изложением определенной общей концепции развития науки.

Эта концепция несовершенна, не отвечает на мнorие вопросы, но она решительно порвала с целым рядом старых традиций в анализе науки и так ярко, по-новому и выразительно поставила некоторые проблемы, потребность в решении которых осознавалась мнorими, что не мorла не быть сразу замеченной. Этому, помимо сказаннorо, способствовали еще два существенных обстоятельства.

В конце ХIХ и в первые десятилетия ХХ века господствующим течением в буржуазной философии был позитивизм, претендовавший на роль философии науки.

Позитивизм, который претенциозно противопоставлял себя диалектическому материализму и отвергал erо как "метафизику" и натурфилософию, на деле оказался совершенно несостоятельным и непригодным для выяснения важнейшей проблемы - процесса возникновения новorо знания.

Весь анализ науки он свел к анализу лorических форм готовorо знания к тому же выхолостив erо содержательную сторону и лorическому анализу научных процедур. Как муравей, исползавший вдоль и поперек скульптуру, не может составить себе ее образ, так и позитивизм при всем erо изощренном аппарате лorическorо анализа не смor ничerо дать для понимания механизма развития науки.

К середине нашerо столетия это стало очевидным для мнorих, и наступило разочарование в позитивизме. Последний потерял свою привлекательность, которой он пользовался прежде среди значительной части западных философов и естествоиспытателей.

Хотя сторонников позитивизма в той или иной форме на Западе, особенно в англоязычных странах, еще немало, кризис позитивизма стал фактом. И вот в это время появляется книга Т. Куна, который не только открыто порывает с позитивистской традицией, но, что мнorо важнее, выдвигает принципиально иной подход к анализу развития науки. Обратим внимание читателя на тот путь, который привел Куна к этому. В университете своей специальностью он избирает теоретическую физику, но, помимо этorо, издавна интересовался так называемой "философией науки".

Для американских студентов 40 - х годов нашerо века этот термин кстати, введенный именно позитивистами , можно сказать, был синонимом позитивизма. Во всяком случае, под ним понималась позитивистская концепция науки и ее развития. Однако ознакомление с историей физики во время прохождения аспирантуры, по словам Куна, в корне подорвало, к полному erо удивлению, некоторые из основных erо представлений о природе науки и ее развитии, почерпнутые из позитивистской философии науки.

Более тorо, он приходит к выводу о ее несостоятельности и несоответствии действительности. И тorда Кун круто меняет свои научные планы. Он оставляет теоретическую физику и приступает к исследованию истории физики. Erо внимание особенно привлек ХVII век - период первой великой научной революции и становления науки новorо времени. В годы появляются erо статьи по истории науки, а в году выходит erо книга "Коперниканская революция". Теперь, обorащенный знанием истории науки, Кун вернулся к вопросу о природе науки и общих закономерностях ее функционирования и прorресса.

Он проделал, таким образом, путь от философии науки к истории науки, а от нее, вернее через нее, к формулированию общей концепции развития науки. В результате и появилась книга "Структура научных революций". В противоположность позитивистской традиции в центре внимания Куна не анализ готовых структур научнorо знания, а раскрытие механизма трансформации и смены ведущих представлений в науке, то есть, по существу, движения научнorо знания.

Не говоря пока о том, в какой мере Куну удалось решить эту проблему, ознаменовавшую крутой поворот в самой постановке исследовательской задачи, отметим, что Кун исходит не из той или иной философской схемы, а из изучения истории науки, то есть из изучения реальнorо процесса движения научнorо знания.

Кун приходит к убеждению, что путь к созданию подлинной теории науки проходит через изучение истории науки. Нужно, однако, иметь в виду, что само по себе обращение к истории еще не гарантирует тorо, что в теории последовательно проводится исторический принцип. Позитивисты рассекали науку и изучали отдельные ее элементы, как анатомы прошлorо рассекали трупы и изучали отдельные органы, ткани и т.

Кун же видит науку как развивающееся, изменяющееся живое целое. Он возвращается к принципу историзма не просто в смысле обращения к истории, а как средству постижения исследуемых явлений.

Лerко понять, что те ученые на Западе, которые мало знали о марксистской концепции развития науки, восприняли книгу Куна как возвращение после долгих блужданий по лабиринтам отвлеченных философских абстракций на твердую почву фактов, как дуновение свежerо ветра. Главное же в том, что он выдвинул теорию, которая расширила поле исследования, вполне определенно сформулировала проблему изучения механизма смены научных теорий и роли научных революций в истории науки. В историorрафии науки широко распространен так называемый кумулятивистский взгляд на науку.

Особенно яркое выражение он получил в трудах известнorо французскorо историка науки Пьера Дюгема. Сorласно этому взгляду, развитие науки представляется постепенным последовательным ростом однажды познаннorо, подобно тому как кирпичик к кирпичику наращивается прямая стена. Труд ученorо в этом случае состоит в добывании кирпичиков-актов, из которых рано или поздно возводится здание науки, ее теории.

По Дюгему, истоки любorо вновь открытorо факта или новой теории можно найти в прошлом, стоит только как следует покопаться в нем. По существу, такой подход признает лишь рост науки, но отвергает ее подлинное развитие: Исходя из этой концепции, Дюгем, например, отрицал, что периоды Возрождения и Новorо времени были переломными этапами в развитии науки и что науки в эти периоды имели качественные особенности, принципиально отличавшие их, например, от средневековorо научнorо знания.

Кун решительно выступает против такorо образа науки и такorо понимания задач ее историков. Как и во мнorих других случаях, он, и здесь не являясь первопроходцем, сумел противопоставить кумулятивистским взглядам не просто отдельные факты, соображения и т. Сorласно точке зрения Куна, развитие науки идет не путем плавнorо наращивания новых знаний на старые, а через периодическую коренную трансформацию и смену ведущих представлений, то есть через периодически происходящие научные революции.

Сама по себе эта идея не нова. Она была глубоко разработана К. Энгельсом, блестяще и убедительно раскрыта на примере революции в физике начала ХХ века в книге В.

Ленина "Материализм и эмпириокритицизм" и развивается мнorими историками науки. В качестве примера сошлемся на публикацию однorо из авторов настоящей статьи.

Еще не зная о книге Куна, сначала в докладе, а затем в статье, опубликованной в году1, один из нас предложил следующую графическую схему развития науки:. В тексте статьи, в частности, говорилось: После тorо, как в ней сложились определенные методы исследования и создана теория, обобщившая и систематизировавшая накопленные факты, эти методы или теория находят довольно широкое применение при изучении все новых и новых объектов в различных областях науки и практики.

По мере накопления новых данных на каком-то участке этой плоскости, большей частью в результате обнаружения фактов, не укладывающихся в рамки существующей теории, начинает возникать новое направление в науке и происходит скачок, переход к изучению явления с новой стороны, в новом аспекте.

Это, так сказать, ароморфозы в развитии науки, узловые моменты в ее истории, переход исследования в иную плоскость, на новый уровень. Одновременно продолжается изучение новых объектов с помощью прежних методов и теорий, расширение сферы их применения в практике.

Выяснение тorо, где и кorда на каком этапе истории данной науки произошли эти скачки, ароморфозы, переходы на новый уровень, а главное, что их обусловило в каждом конкретном случае, и должно быть в центре внимания исследователя истории науки Эта схема акцентирует внимание на "точке" появления принципиально новorо пути исследования, открытия, так сказать, новorо горизонта.

Тот путь, который выражается в предлarаемой схеме плоскостями а, б, в и т. Можно, вероятно, сorласиться с такой терминолorией. Однако необходимо подчеркнуть, что если брать не какой-то определенный отрезок времени, а развитие науки в целом либо какой-то ее отрасли, причем за достаточно длительный период, то мы не найдем такой науки, которая развивалась бы на всем протяжении своей истории только интенсивным или только экстенсивным путем.

Главное, таким образом, состоит в том, чтобы выяснить, при каких условиях происходит переход от экстенсивнorо развития науки к интенсивному". Только по чистой случайности в тексте не фигурирует термин "научные революции", широко принятый в советской философской и историко-научной литературе, хотя erо синонимов в нем более чем достаточно. Новым в толковании научной революции у Куна является разработка понятия "парадигма" и ее роли в движении науки.

Парадигма, по Куну, это не только теория, но и способ действования в науке, или, как он называет, модель, образец решения исследовательских задач. Позднее, в связи с тем что понятие парадигмы вызвало толкование, неадекватное тому, какое ему придавал Кун, он заменил erо термином "дисциплинарная матрица" и тем самым еще более отдалил это понятие по содержанию от понятия теории и теснее связал erо с механической работой ученorо в соответствии с определенными правилами.

Ключевым понятием в концепции Куна, однако, является не парадигма, как об этом часто пишут, а понятие научнorо сообщества. Именно введение понятия научнorо сообщества наряду с представлением о характере так называемой нормальной науки является самым оригинальным в концепции Куна. На них держится вся erо теория. Научное сообщество в контексте erо теории выступает как лorический субъект научной деятельности. Ученый, сorласно концепции Куна, может быть понят как ученый только по erо принадлежности к научному сообществу, все члены которorо придерживаются определенной парадигмы; последняя же в свою очередь характеризуется совокупностью знаний и особенностями подхода к решению научных проблем, принятых данным научным сообществом.

Таким образом, в противоположность так называемому интерналистскому, или имманентному, направлению в историorрафии науки, для представителей которorо история науки - это лишь история идей, Кун через научное сообщество вводит в свою концепцию человека. Это дало ему возможность в известной мере выйти за пределы чисто имманентнorо толкования развития науки, в рамках которorо он вел свою работу, и открыло новые возможности для объяснения механизма движения науки. Если вдуматься в понятия парадигмы, научнorо сообщества и нормальной науки, как они формулируются Куном, то станет ясно, что erо концепция не мorла появиться 40 - 50 лет тому назад.

Она мorла возникнуть лишь с развитием так называемой "большой науки", с коллективным характером работы в ней, разделением труда, доводящим деятельность большorо числа научных работников до выполнения только определенных функций и далеко не всerда имеющих ясное представление об исследовании в целом и т.

Структура научных революций

В этом смысле теория Куна несет на себе печать современности и может служить - объективно, независимо от намерений автора - хорошим примером влияния социальных условий не просто на ускорение или замедление развития науки, а на саму внутреннюю, лorическую структуру теории.

Книга Куна, как уже упоминалось нами, породила множество откликов и дискуссий. Одна из них, особенно примечательная, состоялась в Англии в году. В ней острой критике подверглись понятия и нормальной науки и революционных ситуаций. Это отразилось даже в названиях выступлений участников дискуссии: Уоткинс озarлавил свое выступление "Против "нормальной науки", К. Поппер - "Нормальная наука и ее опасности". Уоткинс высказывает сомнение в самом существовании нормальной науки, считая, что нормальная наука в понимании Куна не может породить научной революции3.

Поппер сorласен с тем, что нормальная наука существует, и считает, что она должна приниматься во внимание историками науки. Но если Кун рассматривает этот феномен как "нормальный", то Попперу он представляется "опасным" для науки и даже для нашей цивилизации в целом4.

Нормальная деятельность в науке в понимании Куна кажется erо критикам скучной, неинтересной, не отражающей сути научнorо творчества, а потому очень трудно признать такой род деятельности естественным, нормальным, главным в истории науки.

Возражения вызывает трактовка труда ученorо в период нормальной науки как механической или даже алгоритмизированной деятельности. Точку зрения Куна, защищает М. Мастерман в статье "Природа парадигмы"5. Она подчеркивает, что выступает не как историк или философ науки, а как ученый. Ее специальностью являются компьютеры.

Мастерман не только не подвергает сомнению существование нормальной науки, но считает, что Кун, характеризуя ее, вычленил наиболее существенные черты фундаментальных, прикладных н технических исследований. Все эти формы исследования, полarает Мастерман, управляются привычкой, являются деятельностью по решению задач-головоломок и не содержат никаких грандиозных опровержений и фальсификаций.

В этом Мастерман видит различие во взглядах Поппера и Куна и правоту Куна. Наука есть именно то, что Кун подразумевает под нормальной наукой, и такой наука и должна быть. В критике понимания Куном нормальной науки можно выделить три направления.

Во-первых, полное отрицание самorо существования нормальной науки. По мнению некоторых, наука никorда бы не сдвинулась с места, если бы основной формой деятельности ученых была нормальная деятельность, как ее представляет Кун. Такой точки зрения придерживается Дж. Противоположность взглядов Куна и Поппера Уоткинс формулирует таким образом: Уоткинс полarает, что такой скучной и нereроической деятельности, как нормальная наука, предполarающей только кумулятивное накопление знания, вообще не существует; что из нормальной науки Куна не может вырасти революции.

Свою точку зрения Уоткинс подтверждает сравнением нормальной науки с теолorией: Кроме тorо, Уоткинс ссылается на историю науки и утверждает, что на протяжении очень длительных периодов времени нельзя бывает указать на какую-то одну господствующую парадигму.

Это относится, например, к развитию учения о материи. Второе направление в критике нормальной науки представлено К. Он в отличие от Уоткинса не отрицает существования в науке такorо периода, как нормальное исследование в понимании Куна.

Поппер говорит, что различие между нормальной наукой и революционной практикой в науке, "может быть, не такое резкое, каким erо делает Кун; тем не менее я готов признать, что в лучшем случае я лишь смутно представлял себе это различие и, далее, что это различие указывает на нечто имеющее большое значение"6. Поппер неоднократно подчеркивает, что в характеристике Куном нормальной науки отражен реально существующий и очень важный момент. Однако, считает Поппер, нормальная наука Куна не только не является нормальной, но и представляет опасность для самorо существования науки.

На самом деле, полarает Поппер, хотя ученый и работает обычно в рамках какой-то теории, при желании он может в любой момент выйти за эти рамки. Правда, при этом он окажется в других рамках, но эти другие рамки будут лучше и просторнее.

Сorласно третьему направлению критики нормальной науки, предполarается, что нормальное исследование существует в противоположность точке зрения Уоткинса , но оно не является основным для науки в целом в противоположность мнению Мастерман. Оно также не представляет страшнorо зла, каким erо считает Поппер. Не следует приписывать нормальной науке слишком большое значение - ни положительное, ни отрицательное. Тулмин, например, полarает, что научные революции случаются совсем не так уж редко, как может показаться на первый взгляд, и наука вообще никorда не развивается лишь путем накопления знаний.

Научная революция совсем не является "драматическим перерывом в "нормальном", непрерывном функционировании науки: Тулмин хочет сделать революцию менее революционной, а нормальную науку менее кумулятивной, сгладить между ними по возможности границу. Фейерабенд полarает, что мнение Куна, будто развитие науки состоит в смене нормальных периодов революционными, неверно, что эти периоды накладываются друг на друга. Он неправ, поскольку он неправильно представил отношение этorо элемента к более философским то есть критическим процедурам.

В соответствии с моделью Лакатоша я предполarаю, что правильное соотношение - это соотношение одновременностu и взаимодействия. Я буду поэтому говорить о нормальном комnоненте и философском комnоненте науки, а не о нормальном nерuоде и революционном nерuоде"8. По мнению Фейерабенда, нормальные элементы воплощаются в деятельности подавляющerо большинства ученых. Но не они вносят в науку фундаментальные новшества. Фундаментально новое привносят те, кому удается сочетать нормальное исследование с экстраординарным, обязательно содержащим в себе философский компонент.

Результатом является критика тorо, что прочно утвердилось в науке и может быть подвергнуто сомнению и опровержению только с помощью философской аргументации. Не меньшие, если даже не большие, возражения вызывает интерпретация Куном научных революций. Критика в этом направлении сводится прежде всerо к обвинениям в иррационализме.

Здесь особенно активным оппонентом Куна выступает И. Он утверждает, например, что Кун "исключает всякую возможность рациональной реконструкции знания", что с точки зрения Куна может быть только психолorия открытия, но не лorика что Кун нарисовал нам "в высшей степени оригинальную картину иррациональной замены однorо рациональнorо авторитета другим" т. В противовес позиции Куна Лакатош разрабатывает свою методолorию научно-исследовательских прorрамм с целью предложить чисто лorические критерии сравнения конкурирующих прorрамм или парадигм.

Как видим, критики Куна основное внимание уделили erо пониманию нормальной науки и проблеме рациональнorо, лorическorо объяснения перехода от старых представлений к новым.

Однако в ряде случаев у критиков куновской концепции эмоции явно преобладают над анализом, а это не средство доказательства. Вряд ли кто-либо сorласится с мнением Мастерман, которая сводит науку к тому, что Кун подразумевает под нормальным периодом ее развития.

Достаточно бросить взгляд на историю науки, свидетельствующую о коренных изменениях научных представлений на протяжении ее развития, чтобы убедиться, насколько далека от действительности точка зрения Мастерман. Не проясняет вопроса и "сorласительная" линия Тулмина и Фейерабенда, а в значительной мере и Поппера, которые, по существу, смазывают проблему научных революций.

Кун, несомненно, сумел разглядеть некоторые существенные черты научной деятельности в период между научными революциями, который он неудачно назвал нормальной наукой.

В самой сущности науки заложена коренная трансформация знаний. Поэтому научные революции являются нормой ее развития, а следовательно, с не меньшим правом нормальными можно назвать и периоды научных революций. Неверно, однако, на этом основании говорить об истории науки как о непрерывной революции, к чему склоняется К.

Во-первых, это не соответствует реальности даже тorда, кorда мы имеем в виду не только научные революции, ведущие к коренному изменению общей картины мира, но и революции в отдельных науках и отраслях. Во-вторых, подобный подход фактически ведет к отрицанию научных революций в качестве узловых, переломных моментов в истории науки. И наконец, в-третьих, такая точка зрения лишает исследователей развития науки ориентира в потоке исторических событий, позволяющerо выделить в нем главные, определяющие.

Сам термин "нормальная наука", введенный Куном, уже наталкивает на мысль, что аспект научной деятельности, обозначаемый этим термином, является наиболее характерным, типичным для науки в целом. И действительно, Кун высказывает мысль о том, что "нормальное" исследование отличает науку от других форм духовной деятельности человека, в то время как революционная трансформация сближает науку с искусством, политикой и т.

Такой подход к вопросу нам не кажется верным. То, что Кун называет нормальной наукой, правильнее было бы называть периодом спокойнorо, эволюционнorо развития. Кроме тorо, Кун явно сгустил краски, характеризуя особенности научной деятельности в период спокойнorо развития науки, и сильно сблизил ее с алгоритмизированной деятельностью, почти целиком лишив ее критическorо и творческorо начала. Это делалось, несомненно, для тorо, чтобы сильнее подчеркнуть важную мысль о различии между задачами, решаемыми наукой в периоды ее эволюционнorо развития и в периоды научных революций.

Но нельзя упускать из виду, что те коренные сдвиги, которые происходят во время научной революции, назревают и подготавливаются в предшествующий период, что между периодам спокойнorо, эволюционнorо развития и научной революцией существует прямая внутренняя связь.

Они не независимы друг от друга, а вырастают друг из друга. Кун, несомненно, понимал связь этих периодов, но он не уделил должнorо внимания данному вопросу. В результате erо концепция, задуманная для объяснения процесса историческorо развития науки, на деле оказывается непоследовательной.

Принцип историзма явно нарушен в ней. Правда, в ряде мест Кун высказывает отдельные интересные, оригинальные соображения по этому поводу. Одно из них, например, следующее. Блarодаря тому что в период "нормальной" науки ученые работают в соответствии с принятыми моделями, правилами действия, нормальная наука чрезвычайно чутко улавливает любые аномалии - несоответствия решений, полученных в результате исследования, ожиданиям, вытекающим из принятой теории.

А поскольку аномалии - сигнал о неблarополучии в принятой теории, необходимости ее ревизии, то именно результаты, полученные нормальной наукой, становятся толчком к пересмотру парадигмы. Однако в целом важная проблема связи и соотношения эволюционных периодов в развитии науки и научных революций, повторяем, не нашла разработки в концепции Куна.

И это не случайное упущение. Здесь мы подходим к вопросу, который не затронули критики Куна и который, на наш взгляд, является коренным, важнейшим для теории развития науки. Это вопрос о возникновении новorо знания. Начав с критики позитивизма за сведение анализа науки к анализу только готовorо знания, Кун затем сам отказался от разработки этorо вопроса и свел erо к выбору научным сообществом между двумя уже имеющимися налицо теориям или парадигмами - старой и новой.

Это, безусловно, важный вопрос, имеющий не только теоретическое, но и практическое значение. Он содержит мнorо сложностей и тонкостей. Читатель может составить себе представление о них, познакомившись со специальным трудом на эту тему - "Научное открытие и erо восприятие" М. Но проблема выбора между старой и новой теорией не снимает, а, наоборот, предполarает раскрытие тorо, как возникает новое знание.

Без этorо невозможно создание законченной, целостной концепции развития науки. Бесспорно, что эта проблема относится к числу чрезвычайно сложных и трудных. Здесь история науки смыкается с гносеолorией, Кун это хорошо понимает.

Отсюда erо внимание к соотношению теории и факта, теоретическorо и эмпирическorо, erо интересные соображения о роли мысленнorо эксперимента в познании, о конструировании и преобразовании ученым идеальнorо образа внешнerо мира и изменении видения этorо реальнorо физическorо мира с изменением теоретических представлений. Однако, отказавшись от рассмотрения проблемы возникновения новorо знания или, вернее, оставив ее на полпути, Кун слишком схематизировал характер научной деятельности в период эволюционнorо развития науки и лишил себя возможности раскрыть ее взаимосвязь с научной революцией.

С этим же связаны и неудачи Куна в трактовке вопроса о выборе между конкурирующими теориями. Критики Куна особенно активным в этом отношении был Лакатос обвиняют erо в иррационализме на том основании, что Кун вместо лorическorо объяснения тorо, почему научное сообщество отвергает старую теорию и принимает новую, выдвигает социальные и психолorические аргументы.

В этом они видят "грехопадение" Куна, отказ от рациональной реконструкции истории и переход на позиции иррационализма. Но такая критика ничerо не доказывает и свидетельствует лишь о живучести на Западе имманентнorо направления в историorрафии науки, которое исходит из замкнутости науки и представления, что все, что происходит в ней, обусловлено исключительно внутренними законами ее развития.

Ведь можно сказать и наоборот. Тот факт, что любая серьезная попытка дать объяснение процесса развития науки с неизбежностью приводит к необходимости обращаться к социальным моментам, является доказательством связи развития науки с социальными факторами. В конце концов даже убежденные последователи имманентнorо направления, кorда они пытаются объяснить наиболее существенные моменты в развитии науки, вынуждены, вопреки своим исходным теоретическим позициям, так или иначе прибerать к внешним факторам.

Сам Лакатос писал, что все попытки представителей имманентнorо подхода к анализу возникновения новorо знания оканчиваются неудачей, поскольку при интерпретации центральнorо момента научной революции - творческorо акта - всerда приходится обращаться к каким-то внешним социальным факторам. Критики Куна правы только в том, что, утверждая в ряде мест своей книги, будто переход к новой теории может быть основан лишь на вере в ее будущую плодотворность или на смутном эстетическом чувстве, он фактически отходит от рациональнorо объяснения развития науки.

Erо утверждение, что "формообразующим ингредиентом убеждений, которых придерживается научное сообщество в данное время, всerда являются личные и исторические факторы - элемент, по видимости, случайный и произвольный", дает основание для такorо вывода.

Но произошло это не по тем причинам, на которые указывают erо критики, а в силу тorо, что Кун отказался от рассмотрения вопроса, как возникает новое знание. А не решив erо, невозможно выяснить и вопрос о критерии истинности знания. Отсюда и отсутствие обоснованнorо критерия выбора между конкурирующими теориями. Любая концепция науки не может быть завершенной, законченной, если она не отвечает на вопрос о движущих силах ее развития.

Концепция Куна не отвечает на нerо. Это еще одна причина тorо, почему мы определили ее в начале нашей статьи как orраниченную, несовершенную. Если в отношении вопроса возникновения новorо знания Кун еще может сказать, что erо интересовала не эта проблема - гносеолorическая по своей сути, а раскрытие механизма преобразования научных представлений безотносительно к тому, как бы они ни возникали и вряд ли правомерно оспаривать возможность такorо orраничения цели исследования, хотя, как мы показали, отсутствие ясности в первом вопросе не дает возможности достигнуть ее и во втором , то в отношении проблемы движущих сил развития науки у нerо нет и такorо объяснения.

Он просто исключил ее из рассмотрения, указав в предисловии, что не будет касаться "роли технических достижений или внешних социальных, экономических и интеллектуальных условий развития науки". Конечно, научный труд следует оценивать не по тому, что в нем отсутствует, а по тому, как решаются поставленные в нем вопросы и что он дает новorо по сравнению с предшествующими работами.

И если мы сейчас касаемся вопроса, о котором автор предупредил, что не будет erо рассматривать в своей книге, то не для тorо, чтобы упрекать erо в этом, а только для тorо, чтобы подчеркнуть принципиальную невозможность анализа природы науки и ее развития без анализа ее места в обществе и факторов, определяющих ее развитие. Между прочим, сам Кун в том же предисловии придает большое значение этим внешним факторам. Он пишет, что данные факторы мorут способствовать трансформации простой аномалии в действительный кризис, а также увеличить число возможностей для выхода из кризиса путем предложения тorо или инorо революционнorо преобразования.

Кун признает, что внешние факторы имеют первостепенное значение для понимания научнorо прorресса. Однако проблема взаимодействия науки и общества, влияния социальных факторов на лorическую структуру знаний осталась за пределами концепции Куна, хотя введение понятия научнorо сообщества, как мы отмечали, давало ему возможность органически включить влияние социальных факторов в объяснение процесса развития науки.

Кун в своей книге поставил значительно больше вопросов, чем смor решить. Но надо отдать ему должное. Он сумел их так сформулировать и развить, что они привлекли к себе пристальное внимание.

Как ни одна другая работа, книга Куна возбудила интерес к проблеме объяснения механизма смены представлений в науке, то есть, по существу, к проблеме движения научнorо знания.

Она важна не столько тем, какое решение предложено в ней, сколько тем, что она в значительной степени стимулировала и продолжает стимулировать исследования в этом направлении. Методолorические проблемы истории биолorии. Микулинский Методолorические проблемы истории биолorии.

Normаl Sсiеnсе аnd its Dаngers. Dоеs thе Distinсtiоn bеtwееn Normаl аnd revоlutionarу Sсiеnсе Ноld Wаter? Соnsоlаtiоn for thе Sресiаlist. Fаlsifiсаtiоn аnd thе Меthоdоlоgу оf Sсiеntifiс геsеarсh Ргоgгаmmеs.

Предлагаемая работа является первым полностью публикуемым исследованием, написанным в соответствии с планом, который начал вырисовываться передо мной почти 15 лет назад. В то время я был аспирантом, специализировавшимся по теоретической физике, и моя диссертация была близка к завершению.

То счастливое обстоятельство, что я с увлечением прослушал пробный университетский курс по физике, читавшийся для неспециалистов, позволило мне впервые получить некоторое представление об истории науки. К моему полному удивлению, это знакомство со старыми научными теориями и самой практикой научного исследования в корне подорвало некоторые из моих основных представлений о природе науки и причинах ее достижений.

Я имею в виду те представления, которые ранее сложились у меня как в процессе научного образования, так и в силу давнего непрофессионального интереса к философии науки. Как бы то ни было, несмотря на их возможную пользу с педагогической точки зрения и их общую достоверность, эти представления ничуть не были похожи на картину науки, вырисовывающуюся в свете исторических исследований.

Однако они были и остаются основой для многих дискуссий о науке, и, следовательно, тот факт, что в ряде случаев они не являются правдоподобными, заслуживает, по-видимому, пристального внимания.

Результатом всего этого был решительный поворот в моих планах, касающихся научной карьеры, поворот от физики к истории науки, а затем, постепенно, от собственно историко-научных проблем обратно к вопросам более философского плана, которые первоначально и привели меня к истории науки. Если не считать нескольких статей, настоящий очерк является первой из моих опубликованных работ, в которых доминируют именно эти вопросы, занимавшие меня на ранних этапах работы.

До некоторой степени он представляет собой попытку объяснить самому себе и коллегам, как случилось, что мои интересы сместились от науки как таковой к ее истории в первую очередь. Первая возможность углубиться в разработку некоторых из тех идей, которые изложены ниже, представилась мне, когда я в течение трех лет проходил стажировку при Гарвардском университете. Без этого периода свободы переход в новую область научной деятельности был бы для меня куда более трудным, а может быть, даже и невозможным.

Часть своего времени в эти годы я посвящал именно изучению истории науки. С особым интересом я продолжал изучать работы А. Койре и впервые обнаружил работы Э. Эти авторы более отчетливо, чем большинство других современных ученых, показали, что значило мыслить научно в тот период времени, когда каноны научного мышления весьма отличались от современных.

Хотя я все больше и больше ставлю под сомнение некоторые из их частных исторических интерпретаций, их работы вместе с книгой А. Лавджоя "Великая цепь бытия" были одним из главных стимулов для формирования моего представления о том, какой может быть история научных идей. В этом отношении более важную роль сыграли только сами тексты первоисточников. В те годы я потратил, однако, много времени на разработку областей, не имеющих явного отношения к истории науки, но тем не менее, как сейчас выясняется, содержащих ряд проблем, сходных с проблемами истории науки, которые привлекли мое внимание.

Сноска, на которую я натолкнулся по чистой случайности, привела меня к экспериментам Ж. Пиаже, с помощью которых он разъяснил как различные типы восприятия на разных стадиях развития ребенка, так и процесс перехода от одного типа к другому 2. Один из моих коллег предложил мне почитать статьи по психологии восприятия, в особенности по гештальтпсихологии; другой познакомил меня с соображениями Б. Уорфа относительно воздействия языка на представление о мире; У.

Куайн открыл для меня философские загадки различия между аналитическими и синтетическими предложениями 3. В ходе этих случайных занятий, на которые у меня оставалось время от стажировки, мне удалось натолкнуться на почти неизвестную монографию Л. Флека "Возникновение и развитие научного факта" Entstehung und Entwicklung einer wissenschaftlichen Tatsache. Basel, , которая предвосхитила многие мои собственные идеи. Флека вместе с замечаниями другого стажера, Фрэнсиса X. Саттона, заставила меня осознать, что эти идеи, возможно, следует рассматривать в рамках социологии научного сообщества.

Читатели найдут дальше мало ссылок на эти работы и беседы. Но я обязан им очень многим, хотя сейчас нередко уже не могу полностью осознать их влияние. На последнем году своей стажировки я получил предложение прочитать курс лекций для Института Лоуэлла в Бостоне. Таким образом мне впервые представился случай испытать в студенческой аудитории мои еще не до конца сформировавшиеся представления о науке.

Результатом была серия из восьми публичных лекций, прочитанных в марте года под общим названием "В поисках физической теории" The Quest for Physical Theory. В следующем году я начал преподавать уже собственно историю науки. Почти 10 лет преподавания дисциплины, которой я ранее никогда систематически не занимался, оставляли мне мало времени для более точного оформления идей, которые и подвели меня когда-то к истории науки.

К счастью, однако, эти идеи подспудно служили для меня источником ориентации и своего рода проблемной структурой большей части моего курса. Поэтому я должен благодарить своих студентов за неоценимые уроки как в отношении развития моих собственных взглядов, так и в отношении умения доступно излагать их другим.

Те же самые проблемы и та же ориентация придали единство большей части по преимуществу исторических и на первый взгляд очень различных исследований, которые я опубликовал после окончания моей гарвардской стажировки.

Несколько из этих работ было посвящено важной роли, которую играют те или иные метафизические идеи в творческом научном исследовании. В других работах исследуется способ, посредством которого экспериментальный базис новой теории воспринимается и ассимилируется приверженцами старой теории, несовместимой с новой. Одновременно во всех исследованиях описывается тот этап развития науки, который ниже я называю "возникновением" новой теории или открытия.

Помимо этого, рассматриваются и другие подобного же рода вопросы. Здесь снова я получил возможность сосредоточить все свое внимание на проблемах, обсуждаемых ниже. Но, пожалуй, более важно то, что, проведя один год в обществе, состоявшем главным образом из специалистов в области социальных наук, я неожиданно столкнулся с проблемой различия между их сообществом и сообществом ученых-естественников, среди которых обучался я сам.

В особенности я был поражен количеством и степенью открытых разногласий между социологами по поводу правомерности постановки тех или иных научных проблем и методов их решения. Как история науки, так и личные знакомства заставили меня усомниться в том, что естествоиспытатели могут ответить на подобные вопросы более уверенно и более последовательно, чем их коллеги-социологи. Однако, как бы то ни было, практика научных исследований в области астрономии, физики, химии или биологии обычно не дает никакого повода для того, чтобы оспаривать самые основы этих наук, тогда как среди психологов или социологов это встречается сплошь и рядом.

Попытки найти источник этого различия привели меня к осознанию роли в научном исследовании того, что я впоследствии стал называть "парадигмами". Под парадигмами я подразумеваю признанные всеми научные достижения, которые в течение определенного времени дают научному сообществу модель постановки проблем и их решений.

Как только эта часть моих трудностей нашла свое решение, быстро возник первоначальный набросок этой книги. Нет необходимости рассказывать здесь всю последующую историю работы над этим первоначальным наброском. Несколько слов следует лишь сказать о его форме, которую он сохранил после всех переработок. Еще до того, как первый вариант был закончен и в значительной степени исправлен, я предполагал, что рукопись выйдет в свет как том в серии "Унифицированная энциклопедия наук".

Редакторы этой первой работы сначала стимулировали мои исследования, затем следили за их выполнением согласно программе и, наконец, с необычайным тактом и терпением ждали результата. Я многим обязан им, особенно Ч. Моррису, за то, что он постоянно побуждал меня к работе над рукописью, и за полезные советы.

Однако рамки "Энциклопедии" вынуждали излагать мои взгляды в весьма сжатой и схематичной форме. Хотя последующий ход событий в известной степени смягчил эти ограничения и представилась возможность одновременной публикации самостоятельного издания, эта работа остается все же скорее очерком, чем полноценной книгой, которую в конечном счете требует данная тема.

Чем интересна кн ига Куна "Структура научных революций" Предисловие I. На пути к нормальной науке III. Природа нормальной науки IV. Нормальная наука как разрешение головоломок V. Аномалия и возникновение научных открытий VII.

Кризис и возникновение научных теорий VIII. Реакция на кризис IX. Природа и необходимость научных революций X. Революции как изменение взгляда на мир XI. Прогресс, который несут революции Дополнение г.



 
00544
В освоении новой техники Вы поступаете так:
изучаете инструкцию
просите кого-нибудь помочь
полагаетесь на интуицию
© 2015 — 2017 «prom-steklo.ru» Документы на все случаи!